Сын погибших чемпионов мира по фигурному катанию пробился на Олимпиаду-2026 в составе сборной США — путь Максима Наумова к этой цели оказался куда драматичнее любого произвольного проката. За несколько месяцев до отбора на Игры он пережил трагедию, которая могла поставить крест на его спортивной карьере, но вместо этого стала отправной точкой нового этапа его жизни на льду.
Финальный аккорд чемпионата США в Сент-Луисе стал не просто завершением национального первенства — именно здесь окончательно сформировали олимпийскую команду. Специальная комиссия определяла, кто достоин трех мужских квот на Олимпиаду в Милане-2026, и среди тех, кому доверили представлять страну, оказался 23‑летний одиночник Максим Наумов. Еще год назад он не был уверен, что вообще сможет вернуться в большой спорт.
Январь 2025 года буквально разорвал его жизнь на две части. Сразу после чемпионата США Максим вернулся в Бостон и погрузился в привычный тренировочный режим. Его родители, легендарная спортивная пара, чемпионы мира и участники Олимпийских игр Евгения Шишкова и Вадим Наумов, задержались в Уичито — у них были запланированы короткие сборы с молодыми фигуристами. Для семьи это был обычный рабочий график: соревнования, перелеты, ледовые шоу, мастер-классы.
Обычный на первый взгляд рейс из Уичито в Вашингтон превратился в катастрофу. Самолет, на борту которого находились Евгения, Вадим и несколько юных спортсменов, при заходе на посадку столкнулся с вертолетом над рекой Потомак. В результате крушения не выжил никто — ни пассажиры, ни члены экипажа. Для Максима это сообщение стало ударом, к которому нельзя подготовиться.
От участия в чемпионате четырех континентов Наумов отказался сразу, даже не раздумывая: выходить на лед через несколько недель после гибели родителей было физически и эмоционально невозможно. Первое публичное появление после трагедии состоялось лишь на мемориальном ледовом шоу, посвященном памяти погибших. Максим выбрал для проката композицию «Город, которого нет» Игоря Корнелюка — одну из любимых песен его отца. Катание получилось не идеальным с технической точки зрения, но смысл в тот момент был совсем в другом: зрители видели не набор прыжков и дорожек шагов, а сыновний прощальный монолог. Многие в зале не могли сдержать слез.
С самого раннего детства Максим был на льду рядом с родителями. Для него Евгения и Вадим были не только мамой и папой, но и главными тренерами, хореографами, советчиками. Он рос в атмосфере спорта высочайшего уровня: обсуждения программ, разминка, разбор чужих и своих прокатов были частью обычной семейной жизни. Потеряв родителей, он одновременно лишился и тех людей, которые вели его по пути в большой спорт, планировали нагрузки и строили долгосрочные цели.
Последний серьезный разговор с отцом касался как раз перспектив на Олимпиаду-2026. Они подробно разбирали выступления Наумова на турнире в Уичито, почти час обсуждая, какие элементы нужно стабилизировать, как перестроить тренировочный процесс и на чем делать акцент, чтобы пробиться в олимпийскую команду США. Тогда это казалось планом на ближайшие годы, общим рабочим маршрутом. Уже через несколько дней все эти планы пришлось выстраивать заново — в одиночку.
В первые недели после трагедии он не понимал, готов ли вообще возвращаться к соревновательному катанию. Мысли о завершении карьеры возникали регулярно: лед ассоциировался с родителями, с их голосом на бортике, с их поддержкой и критикой. Однако со временем пришло осознание: продолжение пути может стать способом сохранить их память, реализовать общую мечту. Постепенно идея навсегда уйти из спорта отступила, и на ее место вернулось профессиональное упрямство.
Ключевую роль в этом переломном моменте сыграли новые наставники. За подготовку к олимпийскому сезону взялись опытный тренер Владимир Петренко и известный постановщик программ Бенуа Ришо. Первый помог восстановить техническую стабильность, вернуть уверенность в прыжках и катании на высокой скорости, второй — выстроить совершенно другой, более зрелый художественный образ. Работая с ними, Максим учился впервые по-настоящему быть самостоятельным спортсменом, а не «проектом родителей».
Результат этой трансформации проявился уже на чемпионате США. До сезона-2025 Наумов трижды останавливался в шаге от пьедестала, неизменно финишируя четвертым — обидная позиция, которая делает тебя «первым без медали». При этом было понимание, что одна из трех олимпийских путевок практически гарантированно достанется Илье Малинину, уникальному по сложности технического арсенала. За оставшиеся две квоты развернулась серьезная борьба между группой примерно равных по уровню фигуристов, и Максим изначально считался лишь одним из претендентов, но не фаворитом.
Накануне решающих прокатов многие эксперты сомневались, хватит ли Наумову психологической устойчивости. Ему предстояло соревноваться не только с соперниками, но и с собственными воспоминаниями. Однако в день короткой и произвольной программ он вышел на лед удивительно собранным. В его катании не было показной драматургии — только точные, выверенные элементы и внутреннее напряжение, которое чувствовалось за каждым движением.
После завершения проката Максим показал в «кисс-энд-крае» небольшую детскую фотографию: он на льду, еще совсем ребенок, рядом — улыбающиеся Евгения и Вадим. На том снимке Олимпиада была для него лишь далеким словом из взрослого мира. Сейчас же она стала реальной целью. Впервые в карьере Наумов поднялся на пьедестал национального чемпионата, завоевав бронзовую медаль. Вместе с Ильей Малининым и Эндрю Торгашевым он включен в состав сборной США на Игры в Милане.
На пресс-конференции после объявления команды Максим говорил спокойно, но периодически срывался. Он признался, что в момент, когда понял, что отобрался на Олимпиаду, первая мысль была о родителях:
«Мы часто обсуждали, какое значение Олимпийские игры имеют для нашей семьи. Это была не просто спортивная цель, а часть нашей общей истории. Конечно, я хотел бы, чтобы мама и папа были в этот момент рядом, увидели все своими глазами. Но я очень отчетливо чувствую, что они со мной — на каждом старте, на каждой тренировке».
Прошедший год стал для него не просто сложным — местами он был невыносимым. Но, пройдя через личную трагедию, Наумов все же добрался до той точки, которую они когда-то вместе с родителями обозначили как главную цель: завоевать путевку на Олимпийские игры. Что бы ни случилось дальше — удастся ли ему побороться за медали или он останется в статусе дебютанта без громких титулов, — сам факт этого попадания уже особая веха в его биографии.
История Максима выделяется еще и тем, что в нем удивительным образом переплелись российская и американская школы фигурного катания. Родители формировались в системе отечественного спорта, где жесткая дисциплина, объемы работы и высочайшие требования считались нормой. Сам спортсмен уже вырос в другой стране и другой реальности, но базовые принципы, привитые Евгенией и Вадимом, — уважение к труду, умение терпеть, готовность доводить элементы до автоматизма — остались с ним навсегда. На льду он фактически представляет сразу две традиции, соединяя русский фундамент с американским подходом к шоу и подаче.
Отдельного внимания заслуживает его переход от статуса «сына известных фигуристов» к самостоятельной спортивной единице. Многие годы к нему относились прежде всего как к наследнику большой фамилии: «это сын Шишковой и Наумова». Трагедия оборвала привычное восприятие, но одновременно дала возможность выстроить собственную идентичность. Отныне каждый его прокат — попытка ответить на вопрос: кто такой Максим Наумов без оглядки на фамилии родителей. Олимпийский сезон становится для него проверкой на зрелость.
С психологической точки зрения вхождение в олимпийский цикл после такого удара — один из самых сложных вызовов, с которыми может столкнуться спортсмен. Тренировочный процесс в фигурном катании требует постоянной концентрации: ежедневная работа над прыжками, скольжением, вращениями не оставляет пространства для погружения в тяжелые мысли. В то же время боль от потери не исчезает по щелчку. Эксперты отмечают, что для спортсменов в подобных ситуациях критически важен баланс: дать себе прожить горе, но при этом сохранить структуру дня, режим, цели.
В случае Наумова этой опорой как раз и стал лед. Занятость, расписанная по минутам, позволила ему избежать эмоциональной пустоты. Тренировки превратились не только в путь к олимпийскому отбору, но и в форму внутренней терапии. Каждый удачный элемент становился маленькой победой не только в техническом плане, но и в борьбе с собой. В этом смысле его отбор в команду США — результат не только спортивного таланта, но и способности выдерживать колоссальное эмоциональное давление.
Для многих болельщиков фигурного катания история Максима уже сейчас выглядит как готовый сценарий для фильма: трагедия, сомнения, возвращение и долгожданный олимпийский билет. Но сам спортсмен подчеркивает, что не хочет, чтобы его воспринимали только через призму личной драмы. Он выходит на лед не ради красивого сюжета, а ради того, чтобы реализовать свой потенциал и показать то катание, к которому шел многие годы.
Впереди у него — полноценная подготовка к Играм в Милане. Команде предстоит выстроить новую стратегию: подобрать музыку, которая позволит одновременно подчеркнуть его технические сильные стороны и не затмить их чрезмерной эмоциональностью, отточить каскады, стабилизировать самые рискованные элементы. При этом внутренняя планка уже задрана максимально высоко — теперь каждый старт для него будет ассоциироваться с тем самым разговором с отцом о пути к Олимпиаде.
Как бы ни сложилась его дальнейшая карьера — будет ли он позже бороться за мировые награды или останется в истории как яркий, но недолгий олимпийский персонаж — один момент уже не изменить. Выступление в Милане станет для Максима Наумова личным обещанием, которое он сдержал перед родителями и самим собой. И именно этим моментом он, по его словам, будет гордиться всегда.